Версия для печати

 Незнакомый Энгельс.  Десять коротких историй, способных  сделать его понятней и ближе

 Незнакомый Энгельс.  Десять коротких историй, способных  сделать его понятней и ближе

28 ноября исполняется 200 лет со дня рождения Фридриха Энгельса, одного из самых известных политиков и мыслителей в истории. Десять эпизодов из его жизни помогут вам оценить масштаб и хитросплетения судьбы этой неординарной личности. 

* Фридрих был первым из девяти детей богатого текстильного фабриканта, тоже Фридриха Энгельса (старшего), происходившего из влиятельной в земле Северный Рейн-Вестфалия семьи, чья история прослеживалась ещё с XVI века. Он женился на Элизабет ван Хаар, дочери профессора филологии, оставшейся в памяти близких веселой, талантливой, приятной в общении, и, к тому же, прекрасно образованной женщиной. Неудивительно, что Фридрих-младший не раз отмечал, как сильно он любил мать, передавшую ему, во многом, и свой характер, и будущие интересы в жизни. В противоположность этому, отец был строг, глубоко погружен в религию и стремился строить жизнь семьи на основе духа протестантизма: скромность, умеренность и сдержанность во всем. Та его форма – пиетизм – которую  исповедовал отец, к тому же, ставила религиозное мистическое чувство, личное общение с богом выше любых догм и правил, в ней не поощрялось чтение даже религиозных книг, а уж слово “наука” и вовсе было из другого – параллельного – мира. В силу этого, сложившаяся в семье атмосфера была необычной: в ней присутствовало, пусть и не всегда явное, серьезное напряжение между двумя ценностными мирами – отца и матери. При формальном главенстве отца, обязательном для буржуазной религиозной семьи того времени, которую, так возненавидит Энгельс со временем. 

* Огромную роль в формировании личности мальчика сыграл его дед по матери, ректор городской гимназии – Герхард Бернхард ван Хаар, прививший ему на всю жизнь большой и искренний интерес к литературе. В совсем юном возрасте Фридрих вместе с дедом вечерами читали “Илиаду”. Мальчик ставил себя на место героев Троянской войны, затем погрузился с головой в сумрачный древнегерманский эпос – “Песнь о Нибелунгах”. Среди любимых героев на всю жизнь остались Зигфрид, Фауст и Вильгельм Телль. Это дает нам представление о натуре юноши – пылкой, живой, романтичной, даже в чем-то “героической”, бурно реагирующей на несправедливость этого мира и задумывающейся о том, как её исправить. Неудивительно, что когда он подрос, то стал мечтать о литературном творчестве и славе Шиллера и Гомера, позволяющей влиять на умы людей. Для этого неплохо было бы получить хорошее университетское образование, но строгий отец решил иначе: сперва Фридрих стал подрабатывать на фабрике отца, постигая азы бизнеса на практике, а затем был отправлен изучать теорию коммерции в Бремен. И лишь в редкие свободные минуты отдавался сочинительству, написав в 18 лет, по сути протестную, слегка приправленную экзотикой, балладу под названием “Бедуины”, в которой, говоря современным языком, намекал на существующий мировоззренческий конфликт между западной и восточной цивилизациями.  

* При внешнем следовании воле сурового отца, под воздействием книг и приобретаемого опыта, он начинает в ходе тяжелой и долгой внутренней борьбы менять свои жизненные взгляды,  являвшиеся, на тот момент,  продуктом семейного воспитания. Постепенно не остается следа от детской восторженной религиозности. Чтение книг – начиная с “Жизни Иисуса” Штрауса, все более глубокое погружение в различные философские дискуссии приводят его к атеизму. Это чревато в будущем первыми серьезными столкновениями с отцом. Одновременно он пытается сойти с той профессиональной дороги, которая была выбрана ему отцом по самому факту рождения. Вместо погружения в тайны приращения прибавочной стоимости он делает первые тайные “шаги на тропе войны” с капитализмом. В 18 лет начинается его сотрудничество, пока под псевдонимом Фридрих Освальд, с рядом авторитетных немецких газет на темы, которые можно назвать анализом негативных эффектов индустриализации. При этом, стоит отметить, что печататься он начинает на два года раньше Маркса (а ведь последний старше на несколько лет). Кстати, псевдоним он берет не только для того, чтобы его критические речи не прочитали родные, но, и потому, что стесняется принадлежности к миру капитала в глазах новых друзей-единомышленников.

 Незнакомый Энгельс.  Десять коротких историй, способных  сделать его понятней и ближе

Дом, в котором родился Фридрих Энгельс.

Источник фото: pinterest.com

* И все-таки, пока это типичная жизнь умного юноши из благополучной семьи, гуманитария по складу ума, жадно впитывающего впечатления от окружающего мира. Он много и с пользой читает, великолепно рисует, любит музицировать и почти фанатично занимается спортом: фехтованием, плаванием и верховой ездой. Регулярного высшего образования он не получил, лишь один год посещал лекции в Берлинском университете. Зато его усилия в области самообразования не проходят даром. На протяжении всей жизни окружающие будут говорить о его необычайной эрудиции. Маркс как-то отметил: “Он – настоящая энциклопедия…быстро пишет и сообразителен как черт“. Помимо редкой природной одаренности здесь сыграла свою роль и необычайная работоспособность, готовность работать днем и ночью, ну и, конечно, знаменитая немецкая организованность. Присутствовала в его характере и похвальная скромность – не раз  в ответ на комплименты он говорил, что “знает все, но наполовину“. Впрочем, достаточно упомянуть только тот факт, что он хорошо говорил на двенадцати языках, а читал и вовсе на двадцати, чтобы понять масштаб интеллекта и трудолюбие этой личности. На протяжении всей жизни его “фирменной” манерой письма будет свободный переход в рамках текста с одного языка на другой, включая древнегреческий и латынь.  Кстати, изучение русского языка и чтение русской литературы тоже входило в круг его интересов.

* Нельзя не упомянуть и ещё об одной – весьма неожиданной – сфере его интересов. Он был чрезвычайно увлечен военным искусством. Возможно, что и тут не обошлось без влияния любимых с детства древнегреческих и древнегерманских эпосов. На протяжении жизни он напишет целый ряд живых, наполненных яркими деталями и любопытными рассуждениями, сочинений по теме военной истории. В работе, посвященной крестьянской войне в Германии XVI века, он сделает блестящий разбор закономерной эволюции средневековых армий, когда “рыцарство стремительно шло навстречу своей гибели”. Были и другие отличные работы, например, для “Новой американской энциклопедии”, а также, более узкие специализированные работы по артиллерии. Возможно, что они не всегда полностью оригинальны, возможно, отчасти вдохновлены сочинениями Клаузевица. Но, одновременно, опираются и на его собственный практический опыт годовой службы в армии – в артиллерийских войсках – который он считал чрезвычайно полезным. И полагал, что настоящий мужчина должен в армии обязательно отслужить. Сам он чувствовал себя в военной стихии стопроцентно своим: высокий, сильный, физически развитый – вот где пригодились спортивные занятия ранних лет! К тому же, всерьез увлеченный вопросами стратегии и тактики, разбором и анализом военных битв прошлых лет.  Этот анализ и военные навыки пригодятся ему на практике во время Мартовской революции 1848-1949 гг. в Германии, когда он принял участие в развернувшейся тогда Гражданской войне, вступив в народную армию Бадена и Пфальца, сражавшуюся против прусских войск. Он участвовал в четырех крупных сражениях, руководил строительством баррикад, всегда находясь на самых опасных участках – в разведке, в авангарде войск. Так что, в отличии от Маркса, далекого от практических революционных действий, его знание “классовых боев” было совершенно реальным. Неслучайно, и сам Маркс, и другие близкие друзья нередко называли его между собой “Генерал”. Маркс, кстати, неоднократно подчеркивал, что считает друга одним из лучших военных экспертов своего времени.    

* Судьбоносное для обоих знакомство Энгельса с Марксом состоялось в 1842 году, когда они встретились в Кельне в редакции “Рейнской газеты”.  Маркс был её главным редактором, которому Энгельс решил предложить свои услуги корреспондента новостей из Англии, куда он отправлялся по воле отца. Нельзя сказать, что это была дружба с первого взгляда. Маркс посчитал знакомого очередным младогегельянцем, гоняющимся за философской модой. Фридрих уехал в Манчестер, где располагались текстильные фабрики семьи, и шансов быстро исправить первое впечатление не представилось. В текстильной столице Соединенного королевства будущий ниспровергатель основ капитализма пробыл целых два года. И именно произошедшее за это время детальное знакомство с жизнью и тяжелейшими условиями труда и быта английских рабочих на фоне прекрасных пейзажей Северо-Западной Англии оказало колоссальное влияние на формирование его революционного мировоззрения. И, кстати, намного приблизило его по взглядам к той позиции внутри научно-идеологического дискурса, которую в этот момент уже занимал Маркс. Вместе с тем, Энгельс осмысляет полученную информацию в своей манере – не только языком научных сочинений, но и в художественной форме. Так, он переводит на немецкий известное стихотворение Эдварда Мида, в котором главная икона индустриализации – “паровой двигатель” сравнивается со страшным королем, уничтожающим служащих ему белых рабов, пожирающим их силы и жизни. Неудивительно, что большая часть исследователей его биографии согласны в том, что к коммунистическим взглядам его, в отличие от Маркса, вел именно эмоциональный опыт, не дающий забыть увиденные страдания. 

 

 Незнакомый Энгельс.  Десять коротких историй, способных  сделать его понятней и ближе

Фридрих Энгельс. Китайский пропагандистский плакат. 1974.

Источник фото: pinterest.ru

* В манчестерский период жизни Энгельса случилась и ещё одна важная для него встреча, точнее “две встречи в одной”- он познакомился с двумя миловидными сестрами, ирландками по происхождению, работавшими на фабрике его отца – с Мэри и Лидией (Лиззи) Бёрнс. Девушки были не только симпатичны, но и умны от природы (хоть не получили образования и были неграмотны). И при этом весьма интересовались политикой – социалистическими идеями.  Они станут частью его жизни на долгие годы: сначала его гражданской женой станет – “очаровательная и добродушная” Мэри,  а после её неожиданной смерти в  1863 году, он свяжет свою жизнь со второй сестрой. Относясь с пренебрежением к существующей модели буржуазной семьи, считая её лицемерной и неравноправной формой союза между мужчиной и женщиной, они (но, вероятнее, сам Энгельс) не оформляли отношения в течении долгих лет. И только за день до смерти Мэри, они с Энгельсом зарегистрируют брак официально. (С Лиззи – история повторится точь-в-точь: за день до смерти она станет законной женой Фридриха). Детей у Энгельса не было, но одно время они с Лиззи опекали её племянницу. У всей этой истории было одно важное для научной и журналистской работы Энгельса обстоятельство. Пролетарское происхождение и работа на хлопкопрядильной фабрике делала сестер своими в любом рабочем районе, куда с целью сбора материала для книги о положении рабочих в Англии часто приходил Энгельс. Без таких проводниц он всегда оставался бы для местных жителей чужаком из враждебного буржуазного класса, которому они вряд ли доверили бы печальные подробности своей тяжелой жизни. В конце концов, это могло быть просто опасно для жизни. Так что заслугу сестер Бёрнс в этой работе Энгельса не следует недооценивать. Тем более, что сам Энгельс как-то сказал, что их преданность своему классу вдохновляла его в работе и дала ему стократ  больше, чем вся поверхностная элегантность представительниц “среднего класса”. 

* В следующий раз Маркс и Энгельс пересеклись в Париже, в августе 1844 года, и у этой встречи была уже совсем иная атмосфера. Маркс к этому времени был хорошо знаком с журналистским творчеством Энгельса, считал его любопытным и полезным для дела, что позволило им быстрее найти общий язык друг с другом. Выяснилось, что на многое они теперь смотрят одинаково: на устройство экономики, национальный вопрос, религию. Но, главное, оба верят  в “историческую миссию пролетариата”, который один способен создать новое справедливое общество – без эксплуатации, частной собственности и “религиозного тумана”.  В этой битве их место – за письменным столом, а результатом должны стать статьи и книги, где будут сформулированы строго научные принципы, которые, вместе с тем, позволят определить и конкретные практические шаги. Ключевой из них – курс на уничтожение частной собственности на средства производства. Чуть позже, во время революции 1848-1849 гг. Энгельс напишет: «Это было революционное время, а в такое время работать в ежедневной печати – наслаждение. Воочию видишь действие каждого слова: видишь, как статьи буквально бьют, словно гранаты, и как взрывается выпущенный снаряд». Прибавьте к этому ещё то, что это были молодые “дерзкие” (по выражению самого Энгельса) парни, которые не церемонились в выражениях и уровню сарказма по отношению к тем (или тому), что казалось им враждебным злом, стоящим на пути к светлому будущему. Найдя удачное выражение, они реагировали столь бурно, что “домашним” пришлось надолго забыть про спокойный сон. Так началась эта работа в “четыре руки” и дружба длиною в сорок лет, итогом которой должно было стать переустройство мира. 

* Конечно, в этом творческом союзе Энгельс сознательно отошел в тень. Сам он как-то сказал, поясняя такое сложившееся распределение ролей, что “мы – то все таланты, а вот Маркс – гений!” Показательно, что подобное убеждение в особом масштабе личности Маркса только крепло в нем со временем. Известно, что Маркс практически умер у него на руках, и Энгельс, выйдя к его домашним, сказал: “заснул вечным сном. Человечество стало на голову ниже”. Но до этого будут еще долгие годы совместной работы, где Энгельс брал на себя всю самую черновую, требующую особого внимания и скрупулезности, часть – подбор статистики, экономические выкладки, наконец, постоянное и подробное, во всех деталях, посвящение Маркса в тяжелую фактуру фабричной жизни. Свои собственные интеллектуальные занятия он тоже подчинял, прежде всего, интересам совместной работы. И, все же, многие из них, написанные отличным образным языком, и сегодня любопытны для специалистов – та же “Происхождение семьи, частной собственности и государства” – азбука исторического материализма, без изучения которой не обходятся ни в одном серьезном университете мира. Но, самое главное, что восхищает в этой выдающейся дружбе – Энгельс сознательно погрузился в неприятный ему с юности мир бизнеса, понимая, что только так он может обеспечить в материальном плане возможность работы друга для счастья и нужд всего человечества. Это были долгие годы постоянных усилий над собой, не раз в переписке он применяет к своей работе слово “каторга”. К тому же, бизнес требует и особого образа жизни: переговоры, приемы и прочие условности, далекие от его характера. Лишь в 1870-м году, после смерти отца он вздохнул немного спокойней, продав свою долю в бизнесе и отойдя от дел. 
 

 Незнакомый Энгельс.  Десять коротких историй, способных  сделать его понятней и ближе

Маркс и Энгельс. Слово – оружие в борьбе.

Источник фото: pinterest.ru

* Современники всегда отмечали его особый – веселый, “легкий” нрав, который он сохранял на протяжении почти всей жизни. Неслучайно, его любимым выражением была английская фраза “Take it easy” – “Живи легко”. Только уход великого друга – “самого могучего ума и сильного сердца, которое… я знал” – впервые вверг его в депрессию. Из неё он выходил, посвятив себя работе над черновиками второго и третьего томов “Капитала”, стремясь привести в систему,  воссоздать в полном объеме замысел друга по созданию книги, которая, как им думалось,  была так нужна человечеству. Но, при этом, Энгельс всё время размышляет над его наследием, находит в себе силы и мужество видеть и фиксировать происходящие в жизни изменения, даже если они не укладываются в предыдущие выводы. Он признает, что капитализм оказался способным к серьезной внутренней эволюции, выразившейся в том, что те ужасы и страдания, которые он так близко наблюдал в Англии 40-х годов XIX века, постепенно уходят в прошлое. Он много думает о перспективах рабочего движения, видит его нарастающие внутренние проблемы, превращение из живого действующего движения в застывший мир, где правят “служители марксистских приходов”. Он меняет акценты в трактовке взаимоотношений экономического базиса и духовной надстройки, подчеркивая её самостоятельный, а не просто отражающий, идущий за базисом характер. Он способен меняться, эволюционировать и по-прежнему открыт миру. Неизменно только одно – его преданность их с Марксом совместному делу, и, пожалуй, ещё не остывшее до последних дней жизни “пылкое, романтичное сердце”. Не удивительно, что его последним желанием была просьба обойтись без могил и монументов – а просто дать ему возможность стать частью бурных вод Ла-Манша.