![Тиара Сайтоферна](http://vokrugsveta.com/body/k_history/pic/k_05_01_05.jpg)
Первым делом приезжий нанес визит директорам Императорского музея Бруно Бухеру и Гуго Лейшнингу.
Из своего потертого кожаного саквояжа Гохман извлек несколько золотых изделий античных мастеров, а затем, с огромными предосторожностями, нечто крупное, завернутое в ткань.
Развернув последнюю, очаковский негоциант поставил на стол… высокую, из чистого золота, куполообразную тиару, украшенную великолепными рельефами.
Здесь были и сцены из «Илиады» и «Одиссеи», и сюжеты скифской жизни, и фигурки животных; а понизу шла надпись на древнегреческом языке: «Эту тиару преподносят в дар царю Сайтоферну жители города Ольвии»…
Парадный головной убор царя, действительно правившего скифами около 2200 лет назад! Шедевр ювелирного мастерства причерноморских греков, драгоценность, не имеющая аналогов в музеях мира!
На все расспросы директоров музея Гохман скромно отвечал, что в прошлом году археологи раскопали в Ольвии погребение Сайтоферна и его жены; в могиле был богатый клад, и он, «бедный коммерсант», сумел выкупить находку…
Казалось бы, еще несколько часов, и сокровище займет свое место в главной экспозиции Вены. Но… «бедный» Шепсель заломил такую цену, что Бухеру и Лейшнингу пришлось отступиться. Очаковец снова завернул тиару в ткань, спрятал в саквояж… и был таков.
Скоро изделие ольвийских ювелиров «всплыло» в Париже. Его, по поручению Гохмана, привез директору Лувра Кемпфену венский маклер Шиманский.
В переговорах участвовал также австрийский антиквар Фогель. Эксперты Лувра, авторитеты мирового масштаба, также признали тиару подлинной.
Французские меценаты собрали требуемую продавцами, гигантскую по тем временам сумму — 200 тысяч франков. Гохман, Шиманский и Фогель разделили деньги на троих, а головной убор Сайтоферна украсил постоянную экспозицию…
И все было бы хорошо, не появись в мае того же 1896 года на паркете луврских залов профессор Петербургского университета А. Н. Веселовский.
Внимательно осмотрев тиару, он во всеуслышание заявил: искусно, мастерски сделанная, но — фальшивка!
«Добил» мошенников директор Одесского археологического музея Э. фон Штерн, публично сообщив, что подобная находка не смогла бы пройти мимо внимания русской научной общественности.
Штерн также рассказал о господствующей в России могучей индустрии подделок под старину. Первенство в этом «искусстве» держал юг страны, и среди главных поставщиков фальшивок числились братья Гохман…
Луврская администрация, не желая скандала, долго сопротивлялась любым разоблачениям; тиара полеживала себе под стеклом, привлекая толпы туристов.
Однако в 1903 году появилось сенсационное признание парижского художника Майянса. Он клялся, что собственноручно изготовил золотой царский убор! Скандал все же грянул, и про злосчастный экспонат запели веселые куплеты в кабаре…
Но и этот удар не был последним. Пришло весьма серьезное сообщение одного французского антиквара, доказывавшего, что настоящим автором тиары является… одесский ювелир Израиль Рухомовский!
После соответствующих запросов сам Рухомовский не стал отрицать: да, «убор Сайтоферна» сделал он, по заказу некоего «господина из Керчи», — и готов приехать в Париж, чтобы доказать свое авторство, если ему дадут… 1200 франков на поездку. Видимо, тиара была последним солидным заказом ювелира…
5 апреля 1903 года Рухомовский появился в Париже. Тут ему устроили капитальную проверку: не показав тиару, предложили по памяти отчеканить какой-нибудь ее фрагмент. Одессит, не растерявшись, тут же, на глазах изумленной комиссии, сработал часть фигурного золотого фриза, в точности повторявшего таковой же на тиаре!..
Хроники не упоминают, чтобы трое жуликов, Гохман, Шиманский и Фогель, понесли хоть какое-нибудь наказание.
Неведомым остался заказчик Рухомовского, «господин из Керчи»: некоторые считают, что это был сам Гохман… Но если преступление не было наказано, то и сенсационное признание одессита не принесло ему никакой награды. Рухомовскому разве что оплатили проезд назад, в Одессу, на родную Успенскую улицу…
А что с тиарой? Ее передали из Лувра в Музей декоративного искусства, где она и хранится, как… образец российского ювелирного мастерства конца ХІХ века.
Ну, что ж, хоть это справедливо…