Как мы помним, панику 1893 года вызвал переход на расчёты в золоте, задуманные и воплощённый самими банкирами. В результате в выигрыше остались Морган, Джеймс Стиллман, бывший тогда главой «Нэшнл Сити Банк» (банка «Стандарт Ойл Траст» Рокфеллера) и горстка брокерских домов во главе с Белмонтом и «Кун, Лёб и К°».
Дж. Пирпонт Морган использовал этот кризис, чтобы получить контроль над почти всей стратегической сталелитейной и железнодорожной промышленностью США. В 1901 году он получал контроль над «ЮЭс Стил», которую он создал в результате слияний компаний «Карнеги Стил» и других, чтобы сформировать крупнейшего в мире производителя стали. При создании своего нового стального треста «ЮЭс Стил» Морган пустил в ход «разбавленный» акционерный капитал ошеломительной номинальной стоимостью 1 402 000 000 долларов, что сделало его первой в мире корпорацией, которая оценивалась свыше миллиарда долларов.
Расследование американского Бюро корпораций определило, что более чем половина акций от общей суммы проданного публике акционерного капитала на сумму 727 миллионов долларов была выпущена сверх любой видимой стоимости. Биржевой курс базировался, в действительности, на капитализированной будущей прибыли, точно так же как проделают печально известные компании «Энрон» или «Уорлдком» во время «золотой лихорадки» на фондовой бирже в конце 1990 годов. Кроме того, Морган создал обширную «Дженерал Электрик К°», «Интернэшнл Харвестер» и бесчисленное множество других крупных промышленных групп, над которыми царил всесильный банк «Дж. П.Морган и К°».
Тем временем, «Нэшнл Сити Банк» Стиллмана («Ситигруп»), банк Джона Д. Рокфеллера «Стандарт Ойл Траст» возвышался как крупнейший коммерческий банк в Соединённых Штатах. Операции Моргана и Стиллмана с золотом «спасли» после 1893 года американское Министерство финансов, но серьёзно потеснили позиции президента Кливленда и аграрного крыла его Демократической партии. Отношения Кливленда с банками стали проблематичными на выборах 1896 года, когда последние попали под огонь критики защитника серебряного денежного обращения демократа Уильяма Дженнингса Брайана.
Нефтяной магнат Джон Д. Рокфеллер вместе с Дж. П. Морганом и его верными банкирами с Уолл-Стрит обильно финансировали предвыборную кампанию республиканца Уильяма Маккинли, который и выиграл выборы в 1896 году, нанеся поражение стороннику монетарного серебра Брайану.
Маккинли приехал из Огайо, где базировалась «Стандарт Ойл», а его карьера была сделана партнёром Рокфеллера Марком Ханной (школьным другом Джона Д. Рокфеллера и позже его деловым партнёром). Выборы Маккинли американским президентом в 1896 году стали результатом секретной встречи между фракциями Рокфеллера и Моргана на Уолл-Стрит, Ханна представлял Рокфеллера, а интересы Моргана – человек из железнодорожной индустрии Джеймс Дж. Хилл. Отныне вместе с Маккинли президентство оказалось в надёжных руках, поскольку группировки Моргана и Рокфеллера об этом побеспокоились.
В 1900 году Маккинли был переизбран на платформе золотого стандарта. Благодаря Панике 1893 года была уничтожена биметаллическая серебряная фракция, и для Моргана и узкого круга нью-йоркских и союзных им лондонских банков был расчищен путь, чтобы взять в свои руки финансы Соединённых Штатов.
К 1907 году финансовые группы Моргана и Рокфеллера были готовы пойти в следующее финансовое наступление на экономику страны, которое впоследствии было названо Паникой 1907 года. Она должна была стать необходимым заключительным толчком к банкирскому перевороту – проведению через Конгресс в 1913 году Закона о Федеральной резервной системе, когда почти ничего не подозревающие американские конгрессмены передали своё право и власть печатать деньги консорциуму частных банков.
События 1907 года запустил нью-йоркский банк «Кникенброкер Траст К°», банк среднего размера, в те дни возглавляемый активным махинатором по имени Чарльз Т. Барни. Барни и его деловой партнёр Фредерик А. Хайнц вышли на рынок меди, скупая ценные бумаги «Юнайтед Коппер К°», крупнейшего поставщика меди, металла, пользовавшегося необычайно устойчивым спросом. При этом они столкнулись с сильной группой Рокфеллера, которая управляла этой крупной компанией и совсем не была заинтересована в рывке постороннего конкурента в лице уроженца штата Монтана Хайнца.
Хайнц создал свой собственный банк в Нью-Йорке «Мэркентайл Нэшнл Банк». Он использовал его авуары, чтобы бросить вызов медному рынку, на котором доминировал Рокфеллер. 14 октября 1907 года ценные бумаги «Юнайтед Коппер К°» взлетели свыше 62 долларов за акцию. Два дня спустя они стоили 15 долларов, и Ф. Август Хайнц был на пути к финансовому разорению. Рокфеллер выбросил на рынок миллионы фунтов меди, ускорив падение цен на неё, а вместе с этим и на акции «Юнайтед Коппер К°», принадлежавшие Хайнцу.
У Хайнца как у бизнесмена был один явный дефект – он был упорным аутсайдером и не входил в картель плутократов. Он был активным индивидуалистом, который не обращал внимания на власть Моргана или Рокфеллера, пока не стало слишком поздно.
Оказалось, что Хайнц помимо своего собственного «Мэркентайл Нэшнл Банк» был также связан с шестью другими нью-йоркскими банками средней руки. Новости о крушении Хайнца и связанных с ним банков попали в нью-йоркскую прессу, что вызвало панические изъятия средств из всех шести банков, так же как и из «Мэркентайл Нэшнл Банк».
Распространение паники, однако, было вызвано новостями, что и президент третьего крупнейшего сберегательного банка в Нью-Йорке «Кникенброкен Траст Компани» имел деловые связи с «Мэркентайл Нэшнл Банк» Хайнца. Эти новости вызвали паническую реакцию у вкладчиков самой «Кникенброкен Траст Компани».
«Кникенброкен Траст Компани» мгновенно это почувствовал. Банк был вынужден просить частные банки, членов Ассоциации клиринговых палат, о чрезвычайных мерах по спасению банка. Главой Ассоциации клиринговых палат был никто иной, как Дж. Пирпонт Морган.
Прежде чем согласиться на какие-либо меры по спасению, Дж. П. Морган потребовал ревизию отчётности «Кникенброкен Траст Компани». Ревизия возглавлялась близким другом и сотрудником Моргана Бенджамином Стронгом, человеком, который впоследствии стал влиятельным первым управляющим Федеральной резервной системы. В результате этой ревизии Морган отказался продлить чрезвычайный кредит «Кникенброкен Траст Компани», чтобы остановить панику вкладчиков и распространение слухов о неплатёжеспособности банка. Паническая волна изъятий перекинулась на другие трестовые банки.
Последующая паника, согласно расследованию Конгресса в 1911 году, тщательно подпитывалась ложными слухами, преднамеренно распространяемыми близкими друзьями Моргана в принадлежащих им газетах, включая нью-йоркскую «Ивнинг Сан» и «Нью-Йорк Таймс». Пресса сообщала о предполагаемом бегстве вкладчиков из некоторых трестовых банков, таких как «Траст Компани оф Америка», которую Морган и Рокфеллер хотели убрать с дороги.
Никакого бегства из «Траст Компани оф Америка» не было, пока не появились эти сообщения в печати. Банк фактически был разорен, но он, так уж случилось, держал большой пакет ценных бумаг в «Теннеси Коул и Айрон Компани» с богатыми месторождениями руды (одно из крупнейших разведанных месторождений железа в США), понадобившийся недавно сформированной американской «ЮЭс Стил Корпорэйшн» Моргана. Морган позаботился, чтобы «Траст Компани оф Америка» получила необходимую ликвидность от синдиката банкиров Моргана только взамен договоренности пустить под обеспечение этого кредита все его акции в «Теннеси Коул и Айрон Компани».
Для окончательного завершения сделки Морган послал двух из своих лейтенантов Генри Клэя Фрика и Элберта Гари из «ЮЭс Стил» на встречу с президентом Теодором Рузвельтом, чтобы заручиться его согласием на приостановку американского антитрестовского закона. Для публики было сказано, что это сделано, чтобы «спасти страну». На деле, эта сделка должна была позволить «ЮЭс Стил» поглотить «Теннеси Коул и Айрон Компани» в обход Антитрестовского закона Шермана.
Рузвельт, который прославлялся как «покоритель трестов», на самом деле имел прочные связи с Денежным Трестом и, особенно, с группой Моргана. Основные публичные заявления президента-республиканца Рузвельта, как правило, (и с его согласия) дирижировались бывшими ключевыми представителями или группы Рокфеллера или группы Моргана, или обеих групп сразу. Он послал проект своего третьего доклада Конгрессу о положении в стране личному банкиру Рокфеллера Джеймсу Стиллману из «Нэшнл Сити Банк», пообещав, если понадобится, изменить секцию по поводу валютного вопроса, чтобы удовлетворить Стиллмана. В октябре 1903 года Рузвельт пригласил Дж. П. Моргана в Белый дом для приватного разговора и тайно переписывался с железнодорожным магнатом Э. X. Харриманом о политических назначениях и пожертвованиях на предвыборную кампанию.
Психологически опустошенный крахом «Кникенброкен Траст Компани» Чарльз Барни месяц спустя совершил самоубийство. Нью-йоркская фондовая биржа рухнула, поскольку находящиеся в отчаянном положении из?за отсутствия наличности трестовые банки продавали акции, чтобы обрести капитал. Страна погрузилась в очередной серьёзный экономический кризис, который продлился тринадцать месяцев.
По всей стране региональные банки отказывались выплачивать депозиты в золоте, как требовалось законом, боясь потери «наличных денег». В некотором отношении это было подобно краху межбанковского доверия, который произошёл столетие спустя в 2007 году, с тем исключением, что в 1907?м отсутствовал бюджетный «кредитор последней инстанции».
Паника 1907 года затихла почти чудесным образом, когда Рузвельт объявил о приостановке американских антитрестовских законов. Джон Д. Рокфеллер и его банкир Джеймс Стиллман устранили конкурента Хайнца из медной отрасли. Как только Морган вырвал вожделенные ресурсы «Теннеси Коул и Айрон Компани» у «Траст Компани оф Америка», слухи в прессе затихли, и банк вернулся к нормальному бизнесу.
Легковерной общественности было рассказано о «героическом и храбром спасении» национальной банковской системы самоотверженным Дж. Пирпонтом Морганом. Один из немногих, которые не поверили в альтруистические побуждения Моргана, Рокфеллера и их близких друзей с Уолл-Стрит, был защитник хождения серебра в качестве валюты демократ Уильям Дженнингс Брайан. Брайан, заявил:
«Позор недобросовестным финансистам, которые хищнически скопили состояния, и которые как финансовая аристократия эксплуатируют всю нацию».