Ни вождь народов Сталин, ни вечный генсек Брежнев денег с собой не носили ни на отдыхе, ни на встречах с народом. И все-таки отношение первых лиц нашей страны к деньгам изменилось. Имеются в виду, конечно, не миллиарды, которыми они распоряжаются в государственных масштабах, а их собственные, проще говоря, карманные деньги Теперь они запросто могут лично расплатиться за мороженое, сделать ставку на скачках А в прошлом веке отношение премьеров и генсеков ЦК КПСС к наличности было несколько иным В разные годы Сталин относился к деньгам по-разному. Время от времени при самодержавии он участвовал в экспроприациях, а если проще – в грабежах.
Знал, что сколько стоит. В своих рассказах упоминал о том, что в ссылке прекрасно жил на три рубля казенных денег да еще партия помогала. Но когда он задумал в очередной раз бежать (а бегал он из ссылки четыре раза), то попал в такую ситуацию, когда деньги не котировались. Как-то он рассказал об этом знаменитому авиаконструктору Александру Яковлеву.
– Сталин рассказал, как он бежал из ссылки в 40-градусный сибирский мороз. – Сговорились с ямщиком, чтобы он меня тайно в самые морозы довез до Красноярска. Ехали только ночью. Расплачивался я с ним не деньгами, а водкой.
Я спросил, сколько же водки пришлось дать ямщику. – Полтора аршина за прогон. – Что это за мера. Оказывается, ямщик вез с условием, чтобы на каждом постоялом дворе делали остановку и пассажир выставлял на стол на полтора аршина шкаликов водки (1 аршин – примерно 0,71 метра.
– Прим. ред. ). Так они и ехали.
Вообще о ссылке и финансах вождь народов упоминал частенько. Даже когда понимал, что его слова могут быть отрицательно истолкованы соратниками. Его это, скорее всего, мало волновало. Никита Хрущев, довольно часто бывавший у как до войны, так и после, в своих мемуарах писал следующее: – Мне запало в душу, как рассказывал об одной своей ссылке.
Не могу сказать сейчас точно, в каком году это происходило. Его сослали куда-то в Вологодскую губернию. Туда вообще много было выслано политических, но и много уголовных. Он нам несколько раз об этом рассказывал.
Говорил: Какие хорошие ребята были в ссылке в Вологодской губернии из уголовных. Я сошелся тогда с уголовными. Очень хорошие ребята. Мы, бывало, заходили в питейное заведение и смотрим, у кого из нас есть рубль или, допустим, три рубля.
Приклеивали к окну на стекло эти деньги, заказывали вино и пили, пока не пропьем все деньги. Сегодня я плачу, завтра – другой, и так поочередно. Артельные ребята были эти уголовные. А вот политики, среди них было много сволочей.
Они организовали товарищеский суд и судили меня за то, что я пью с уголовными. Судя по всему, во время вологодской ссылки Сталин не особенно нуждался в деньгах. Даже один рубль был в 1913 году приличной суммой. На него можно было спокойно питаться дней десять Вообще-то в России подавать милостыню было принято.
Даже наши монархи время от времени раздавали небольшие деньги нуждающимся. В советские времена нищих на улицах было предостаточно. И однажды, по утверждению главы Совнаркома Вячеслава Молотова (во всяком случае, он рассказывал это писателю Феликсу Чуеву, который аккуратно записывал все беседы с ним), произошел такой случай: – Первые годы охраны, по-моему, не было. Тогда все ходили пешком.
И Сталин Помню, метель, снег валит, мы идем со Сталиным вдоль Манежа. Это еще охраны не было. Сталин в шубе, валенках, ушанке. Никто его не узнает.
Вдруг какой-то нищий к нам прицепился: Подайте, господа хорошие. Сталин полез в карман, достал десятку, дал ему, и прошли дальше. А нищий нам вслед: У, буржуи проклятые. потом смеялся: Вот и пойми наш народ.
Мало дашь – плохо, много – тоже плохо. В воспоминаниях дочери вождя народов Светланы Аллилуевой несколько раз встречаются сюжеты, которые показывают сталинское понимание карманных денег. Она утверждает, что он не имел представления о том, что сколько стоит: – Когда я уходила, отец отозвал меня в сторону и дал мне деньги. Он стал делать так в последние годы, после реформы 1947 года, отменившей бесплатное содержание семей Политбюро.
До тех пор я существовала вообще без денег, если не считать университетскую стипендию, и вечно занимала у своих богатых нянюшек, получавших изрядную зарплату. После 1947 года отец иногда спрашивал в наши редкие встречи: Тебе нужны деньги. – на что я отвечала всегда нет. Врешь ты, – говорил он, – сколько тебе нужно.
Я не знала, что сказать. А он не знал ни счета современным деньгам, ни вообще сколько что стоит, – он жил своим дореволюционным представлением, что сто рублей – это колоссальная сумма. И когда он давал мне две-три тысячи рублей – неведомо, на месяц, на полгода или на две недели, – то считал, что дает миллион. Я не знаю, была ли у него сберегательная книжка, – наверное, нет.
Денег он сам не тратил, их некуда и не на что было ему тратить. Весь его быт, дачи, дома, прислуга, питание, одежда, – все это оплачивалось государством, для чего существовало специальное управление где-то в системе МГБ, а там – своя бухгалтерия, и неизвестно, сколько они тратили. Он и сам этого не знал. А в другой раз, когда Светлана, к неудовольствию отца, развелась со своим мужем – сыном Жданова, генералиссимус несколько ограничил ее социальный пакет и произвел, выражаясь современным языком, монетизацию.
В своей книге Двадцать писем к другу она вспоминала: – Он понимал, что, должно быть, мне все-таки нужны деньги. Последнее время я училась в аспирантуре Академии общественных наук, где была большая стипендия, так что я была сравнительно обеспечена. Но отец все-таки изредка давал мне деньги и говорил: А это дашь Яшиной дочке. В ту зиму он сделал много для меня.
Я тогда развелась со своим вторым мужем и ушла из семьи Ждановых. Отец разрешил мне жить в городе, а не в Кремле – мне дали квартиру, в которой я живу с детьми по сей день. Но он оговорил это право по-своему – хорошо, ты хочешь жить самостоятельно, тогда ты не будешь больше пользоваться ни казенной машиной, ни казенной дачей. Вот тебе деньги – купи себе машину и езди сама, а твои шоферские права покажешь мне, – сказал он.
Меня это вполне устраивало. Это давало мне некоторую свободу и возможность нормально общаться с людьми, – живя снова в Кремле, в нашей старой квартире, это было бы невозможно. Отец не возражал, когда я сказала, что ухожу от Ждановых. Делай, как хочешь, – ответил он.
Но он был недоволен разводом, это было ему не по сердцу. Дармоедкой живешь, на всем готовом. – спросил он как-то в раздражении. И, узнав, что я плачу за свои готовые обеды из столовой, несколько успокоился.
Когда я переехала в город в свою квартиру, он был доволен: хватит бесплатного жительства. Но при себе Сталин наличных денег не носил, хотя зарплату и гонорары получал исправно. Конверты с деньгами валялись у него на Ближней даче повсюду: на столе, в серванте, даже на шкафах. Но именно с него пошла советская традиция: в случае необходимости брать деньги у собственных охранников.
Об одном из таких случаев вспоминал сталинский телохранитель Алексей Рыбин: – Когда отдыхали в Боржоми, к Сталину пришли мужчина и женщина, соратники по прежнему подполью. Получилось так, что у этих грузин кончились деньги. Сталин при себе денег никогда не имел. Обратился к нам.
Пустив по кругу фуражку, набрали триста рублей. Сталин разложил их поровну и в конвертах вручил землякам. А то Митрюхин вез нас из Мацесты в Сочи. Около Ривьеры Сталин вышел из машины.
Его мигом окружили отдыхающие с множеством детей. Сталин предложил Власику угостить ребят конфетами, которыми в соседнем киоске торговал грузин. Моментом раздали два ящика. Вечером Сталин спросил Власика: – Вы расплатились за конфеты.
– Нет. Не успел. – Немедленно поезжайте и расплатитесь с киоскером. Власик умчался.
Продавец, конечно, был радехонек, что сразу получил столько денег. Он еще долго кланялся вслед машине с Власиком, по-восточному прижимая руку к сердцу. Вдобавок он был страшно горд, что у него покупал конфеты сам Сталин. Незнание российских цен не мешало Сталину распоряжаться валютными резервами страны.
Некоторым особо приближенным удавалось получать финансовое благословение вождя. Александр Яковлев вспоминал, как обмолвился о том, что нашей делегации, отправляющейся в Германию, платят скромные суточные, что ухудшает имидж СССР в глазах иностранцев. Сталин спросил, сколько составляют суточные. Узнав, что в день положено 15 марок, позвонил Микояну и распорядился, чтобы платили по 25 марок.
Сколько денег получал Сталин в конвертах, не известно никому. Но есть информация о том, с какой суммы он ежемесячно платил партийные взносы. В книге Ближняя дача Сталина воспроизведены страницы его партийного билета. В январе, феврале и марте 1953 года взносы платились с суммы в 10 000 рублей в месяц Никита Сергеевич Хрущев продолжил уже упомянутую нами советскую традицию: первые лица страны наличных денег с собой носить не должны.
В принципе это мудрое решение: вдруг во время встречи с народом кто-то денег попросит Отказать неудобно, а сказать, что нет денег, – незазорно: скромность должна украшать коммунистов. Правда, понятия о скромности – они относительные. Сергей Хрущев вспоминал о поездке Никиты Сергеевича в Швейцарию в 1955 году: – Отец, конечно, в магазины не ходил, но в один из первых дней послал начальника охраны разузнать, почем швейцарские часы. Еще с Донбасса часы, а особенно швейцарские, казались ему верхом роскоши.
О своем Павле Буре, приобретенном еще до революции, отец вспоминал не иначе как с благоговением. Разведчик вернулся, его рассказ просто потряс отца – часы стоили сущие копейки. Он тут же распорядился купить всем домашним, но подешевле. Каждый получил шикарные золоченые часы с автоматическим подзаводом.
Последний крик моды. Чтобы они не остановились в неподходящий момент, приходилось постоянно размахивать рукой. Но чего не сделаешь ради прогресса. Отец оказался не одинок.
Вся советская делегация набросилась на часы. Нашлись на любой вкус. Охранники щеголяли обновками, с циферблата которых улыбался Сталин, стрелки торчали откуда-то из усов. И тут, уважаемые читатели, мою душу стали терзать смутные сомнения: думаю, что большинству из вас известно, сколько могут стоить механические позолоченные часы швейцарского производства.
Что-то тут не так. Для Хрущева это были сущие копейки.. БРЕЖНЕВ ЛЮБИЛ БРАТЬ НАТУРОЙ.
Об отношении наших вождей к деньгам я расспросил подполковника 9-го управления КГБ Алексея Сальникова, который с 1956 по 1996 год работал в органах госохраны и занимался обслуживанием первых лиц: – Наличных денег никто из первых лиц с собой не носил. Помню, как в Оренбурге, где мы с Косыгиным были в командировке, я говорю: Алексей Николаевич, там в магазине оренбургские платки и носки есть. Он спрашивает: Хорошие. – Да.
– Откуда ты знаешь. Я говорю: За ними охотятся все, они редкие. Он спрашивает: У тебя деньги есть с собой. Я говорю: Есть.
Он: Возьми женщинам, я тебе в Москве отдам. Я знал, что нужно троим покупать – Людмиле Алексеевне, Татьяне и Наташе. Купил, а потом в Москве он мне эти деньги отдал. Ни Хрущев, ни Андропов, ни Брежнев денег с собой не носили.
Обычно у кого-то из охраны брали или у помощников. Косыгин или Хрущев просили в магазине расплатиться, а Брежнев мог об этом и забыть. Иногда у кого-то из ребят были деньги, они за Брежнева платили. С ним вообще истории были Он своеобразный мужик был, ему хапать бы Идет банкет, мероприятие в Кремле, а он говорит мне: Вот это, это и это заверните.
Хотя уже на дачу машина со всей едой отправлена. Но он хотел с собой. Как будто мало ему было Им, главным руководителям, конверты с деньгами принесут, да и все. Конверты обычно клали в сейф.
А потом, когда домой ехали, забирали кучку конвертов с собой. Тратили по-разному. Косыгин, например, когда ремонт дачи в Архангельском делали, отдал деньги на покупку мебели. Хотя должна была мебель бесплатная быть.
Командировочные у нас были следующие: базовый размер – 11 долларов в день. Но Алексей Николаевич (Косыгин. – Прим. ред.
), например, зачеркивал цифру и писал 60%. И получали все по 5 – 6 долларов. В зависимости от страны. Тогда это, правда, было значительно больше, чем сейчас.
У него у самого формально были такие же командировочные. Я это знаю потому, что он часто давал мне свои деньги, чтобы я купил его жене, дочери, внучке какие-то мелочи. Помаду, туалетную воду, например. Ему самому я покупал отрезы ткани для костюмов, рубашки, галстуки В разных ведомствах, правда, были свои кассиры, которые при необходимости расплачивались.
В этом смысле девятка жила очень скромно. В МИДе, например, был некто Глышкин, который всегда имел при себе крупные суммы в валюте. И в ЦК были такие люди В общем, можно, уважаемые читатели, сделать такой вывод: наличных денег советские вожди не носили по одной причине: они просто им не были нужны. Всеми финансовыми вопросами ведали специально обученные люди.
А вы говорите золото партии Алексей БОГОМОЛОВ
Статья взята с: http://russiahousenews.info
