Хулиган редко «геройствовал» в одиночку. Он предпочитал делать это в группе или шайке. Мнением ее членов он дорожил, за влияние на них – боролся. Шайка же обычно действовала в конкретном районе, в котором проживало большинство ее членов.
В царской России стремление к самоорганизации демонстрировали только столичные хулиганские сообщества, в советской оно распространилось и на провинциальные города. Были созданы «Кружки хулиганов», «Общество “долой невинность”», «Общество советских алкоголиков», «Общество советских лодырей», «Союз хулиганов», «Интернационал дураков», «Центральный комитет шпаны» и др. Хулиганские кружки («Топтательный комитет», «Шайка хулиганов» и т.п.) образовывались и в школах; в них даже избирали бюро и платили членские взносы. Хулиганство в городских школах достигло такого уровня самоорганизации и агрессии, что, например, из страха перед террором как «чужих» хулиганов, так и «своих» администрация 25-й школы Пензы на некоторое время была вынуждена ее закрыть.
В отличие от сезонного деревенского городское хулиганство было круглогодичным и отличалось повышенной жестокостью. Это подчеркивает «Мордобойный гимн», который частенько распевался на молодежных вечеринках:
Смазать, стукнуть, треснуть, трахнуть,
Ляпнуть, свиснуть, лопонуть,
Садануть, заехать, бухнуть,
На бок челюсти свернуть,
Засветить, фонарь поставить,
Дать по шее, глаз подбить,
Отмесить, кулак расправить,
Нос расквасить, залепить,
Под орех разделать, ахнуть,
Расписать, разрисовать,
Двинуть, ухнуть, тарарахнуть,
По портрету надавать,
Шлепнуть в ухо, выбить зубы,
Насандалить, окрестить,
Оттаскать, разгладить губы,
Рот заткнуть, отмолотить,
Отлупить, посбавить дури,
Плешь наваксить, накромсать,
Дать по морде и по шкуре,
Поученье прописать,
Поучить, набить сусала,
Ребра все поворошить,
Угостить, огреть, дать сала,
Ошарашить, оглушить.
Из-за отсутствия четкого юридического определения под хулиганством понимались самые разные действия: произнесение нецензурных слов, стрельба из огнестрельного оружия, шум, крики, пение озорных или нецензурных песен и частушек, обрызгивание граждан водой и нечистотами, бесцельное постукивание в двери домов, устройство загромождений на дорогах, кулачные бои, драки и т.д. Отдельные виды хулиганских действий встречались особенно часто. Из числа задержанных за нарушение общественного порядка в 1926 году около трети было арестовано за избиение прохожих, 28 % – за дебош в пьяном виде, 17 – за ругань, 13 – за сопротивление милиции.
Основная масса хулиганских поступков совершалась на улицах, но не были забыты хулиганами и рабочие клубы, кинотеатры, пивные, театры, даже государственные учреждения. Вот несколько типичных примеров: «З., 18 лет, с 6-ю рабочими подростками заводов ворвался в рабочий клуб, буйствовал, бросал кирпичами, ругался, избивал пионеров и служащих; во время спектакля в клубе шайка З. врывалась в зал, учиняя здесь драки и терроризируя посетителей клуба, это происходило систематически и организованно. П., 23 лет, устраивал неоднократно с товарищами драки и дебоши в нетрезвом виде, в пивной ранил ножом одного из товарищей в драке и попортил имущество пивной. Возле Ростова группа хулиганов ворвалась в дом отдыха, стала дебоширить и избивать отдыхающих».
Но то были лишь цветочки… В Казани хулиганы сорвали агитационный полет, закидав палками и камнями самолет и пилота «Осавиахима», в Новосибирске разогнали комсомольскую демонстрацию, а в Пензенской губернии развернули настоящую «рельсовую войну»: разбирали железнодорожное полотно и подкладывали шпалы на пути проходивших поездов в Пензе и Рузаевке. За весну 1925 года им удалось пустить под откос три поезда: в марте около станции Сура сошел с рельсов скорый поезд (два человека умерли, девять были ранены), в апреле произошло крушение товарного поезда № 104, а в мае по той же причине сошли с рельсов паровоз и четыре вагона.
В 1920-х годах на руках у населения оставалось много холодного и огнестрельного оружия и хулиганы часто пускали его в ход. Как писал в 1925 году о городском хулигане некий Максимов: «Он вооружен – перчатка, кастет, финка, а иногда и предмет всех высших желаний хулигана – «шпалер» – револьвер всегда при нем”. Это обстоятельство также нашло отражение в хулиганских частушках, ставших неотъемлемым элементом народной культуры советских городов:
Я опять, милашка, пьяный,
Начинаю баловать,
Из кармана финский ножик
Начинаю доставать.
Тятька вострый ножик точит,
Мамка гирю подает,
Сестра револьвер заряжает –
На беседу брат идет.
Типичным явлением стало совершение из хулиганских побуждений таких преступлений, как убийство, бандитское нападение, поджог. И конечно, во всей «красе» показали себя хулиганы в изнасилованиях женщин, по преимуществу групповых. Как отмечали криминологи 1920-х годов, хулиган из рабочей среды «был весьма распущен в половом отношении и он насилием поганит раскрепощенную женщину». Любимым развлечением было устройство «тюльпана»: хулиганы ловили девушку, завязывали ей юбку над головой и бросали в кусты ногами кверху. В Нижнем Новгороде 14 хулиганов изнасиловали пьяную девушку. В Пскове в 1926 году хулиганы случали с собакой 11-летнюю девочку, причем, как писала местная газета, «подобные случаи наблюдаются в том или ином месте каждый день». В сентябре того же года там же толпа хулиганов поймала беременную женщину, ее уложили на кровать и ставили ей банки на живот. В Ростове три девушки-работницы 17 – 23 лет для «смеха» помогали пьяному рабочему насиловать свою подругу. В Тверской губернии группа молодежи на вечеринке в доме некой Бороздкиной изнасиловала «тупоумную девушку, причем после насилия повалили ее на пол и стали лить ей в половой орган воду, скипидар, деготь, квас, разведенные дрожжи». Присутствовавшая при этом гражданка Морозова заставила 13-летнего мальчика остричь насилуемой волосы. В Перми 62 человека, в возрасте от 11 (!) до19 лет под постоянными угрозами в течение почти года насиловали, по 10 – 15 человек за раз, 16-летнюю девушку.
Апофеозом «сексуального хулиганства» стало знаменитое «чубаровское дело», когда молодые рабочие ленинградского завода «Кооператор» 21 августа 1926 года в саду «Сан-Галли» изнасиловали девушку-рабфаковку. Насилие совершали 40 человек, среди них было 9 комсомольцев и 1 кандидат в члены ВКП (б). Процесс над ними сделали показательным, «чубаровщина» стала нарицательным термином для обозначения групповых изнасилований из хулиганских побуждений, которых в годы НЭПа совершалось предостаточно.
Постепенно хулиганство захватило городские фабрики и заводы. Помимо таких общих форм хулиганских проявлений, как ругань, дебоширство, приставание к женщинам-работницам, на производстве появлялись свои специфичные способы «похулиганить», к примеру, порча имущества. Так, на заводе им. 1 мая в Смоленске трое молодых рабочих вошли утром в цех и «ради шутки», «без прямого умысла», один из них бросил в станок камень. После этого они ушли, а когда был станок включен, он полностью вышел из строя, и цех не мог работать. Потом один из троицы вернулся и опять-таки «пошутил»: бросил в работающий основной агрегат кусок рельса, что парализовало работу уже всего предприятия. Машинист завода «Красный строитель» в Перми тоже «ради шутки» выпустил из котла пар и на несколько часов остановил работу всего завода и т.д.35 Немало способствовало росту хулиганства на производстве, да и вне его постоянное внушение рабочим представлений об их авангардной роли, о том, что именно они являются фундаментом нового общества и государства. На этой почве у них развивалось так называемое пролетарское чванство – чувство вседозволенности и безнаказанности. Нередки были случаи, когда рабочие без всяких на то оснований избивали специалистов, инженеров и директоров. Это явление даже получило название «быковщина» – по имени молодого рабочего Быкова, застрелившего на ленинградской фабрике «Скороход» мастера Степанкова.
Со второй половины 1920-х хулиганы все более и более начинают определять повседневную жизнь горожан, в первую очередь самих рабочих, их досуг и работу. «Это герой улицы. Это в известное время и в известных местах владыка улицы. Ее хозяин. Улица – арена его геройств, подвигов и славы. И, выйдя вечером на улицу, он чувствует себя свободно – он у себя дома и, в зависимости от настроения, улица становится более или менее проходима для граждан». Так описывали городского хулигана его современники. И были очень близки к действительности.
